Вы просматриваете: Главная > Без рубрики > Камера Франка

Камера Франка

Камера Франка. Франк сидел в камере, спокойно покуривая трубку. При моем появлении он сразу же ударился в монолог, желая представить пространное описание своей реакции на собственную защитительную речь, помогая себя темпераментной жестикуляцией.

— Да, сегодня Страстная пятница, и в душе моей воцарился мир — я сдержал свою клятву. Еще вчера я стоял перед темными вратами, теперь же я миновал их и стою на другой стороне. Я стоял перед этими темными вратами босым и в дерюжном мешке со свечой в руке, словно кающийся грешник — или весталка, — и снова говорил перед Богом и миром. Теперь мой кредит оплачен, я миновал темные врата и больше нс принадлежу этому миру… Бог — щедрый хозяин. Он предоставляет тебе огромный кредит — бери, сколько хочешь — хочешь каморку, хочешь замок, вина, женщин, могущество — все, что пожелаешь, но в конце потребует заплатить за все это сполна! И никаких неуплата по счету! Ха-ха! Очень щедрый господин, но требует все оплатить сполна!!!

Франк на мгновение умолк, видимо, исчерпав тему оплаты, после чего перешел к анализу своей защитительной речи.

— Я был первым, кто заявил о том, что все мы — виновны. И Герингу следовало заявить об этом еще в самом начале, а нс становиться в позу. Мир исходил криком, желая услышать от одного из нас, на кого смерть уже позарилась, признания в том, что мы согрешили! Но Геринг признаваться не хочет. А Риббентроп? Ну, он же слабохарактерный. А Кальтенбруннер — тот просто лжец. Почему Геринг так и нс сказал правды? Может, вы понимаете, почему, герр доктор?

— Это самоочевидно. Потому что собирается до самого конца оставаться в позерах, — ответил я.

— Но он мог ведь сказать, да, вначале все мы были движимы идеалами, что Гитлер нас обманул, опозорил, что мы поддались тщеславию, злому началу в нас, а посему виновны.

— Он слишком самолюбив, чтобы во всеуслышание признать свою вину. Это подпортило бы его имидж. А вы все же пару раз здорово поддали ему.

Франк рассмеялся.

— Да, после чего его адвокат задал перцу моему. Ничего, ничего, пусть себе ворчит! Но он только уставился на меня, но ни слова нс сказал. У меня есть все основания злиться на него. Ему следовало хоть что-то предпринять ради того, чтобы остановить эти чудовищные преступления; он был ближе всех нас к фюреру. Я рад, что мистер Додд дал мне возможность абсолютно недвусмысленно заявить о том, что Геринг обогащался, в то время как в Европе шла схватка не на жизнь, а на смерть…

Обсуждение закрыто.