Гости разъехались

Гости разъехались. Дожди сменились метелями. Наступила «очаковская зима», более суровая, чем обыкновенно. Не осталось ни полена дров. Истощились запасы продовольствия. Вокруг лагеря на несколько переходов — степь, покрытая снегом и льдом. Солдаты страдали от голода и холода. А крепость добровольно не сдавалась. Князь с каждым днем становился все мрачнее и угрюмее. […]

В последующие два года

В последующие два года сын, кажется, сопровождал отца, занятого сыском беглых крестьян, в его разъездах по Хоперскому начальству. За это время Грузинов-старший записал на свой счет до сотни беглецов, выслал их в разные места России; Сцены насилия над обездоленными людьми могли оставить след в памяти мальчика Впрочем, он мог смотреть на несчастных глазами отца как на разбойников. […]

за оградой старочеркасского кладбища

Еще не так давно за оградой старочеркасского кладбища можно было увидеть могильную плиту белого мрамора с грузинской надписью. Возможно, под ней покоился прах князя Романа Намчевадзе. Впрочем, на земле донских казаков жило много гордых сынов Кавказа. Они сражались и погибали, умирали от ран, полученных в битвах за родину. Хоронившие их родственники и сослуживцы надеялись на благодарную память потомков. Ошиблись. Время и невежество людей не пощадили эти камни… […]

тех полков

Среди «тех полков, которым к Москве маршировать повелено», был полк донского старшины Ивана Федоровича Платова. Он выступил в поход сразу же по окончании заседания Тайного совета, во второй половине дня 21 июля 1774 года.

Через сутки в столицу пришло донесение фельдмаршала Румянцева о заключении мира с Турцией. То был самый счастливый день в жизни Екатерины II. Она добилась того, что оказалось не по силам даже Петру Великому: Россия получила выход в Черное море. «Теперь осталось усмирить бездельных бунтовщиков». И императрица накинулась на них «всеми силами, не теряя ни единой минуты». […]

В Петербург

В Петербург между тем стали поступать сообщения одно тревожнее другого. В понедельник пришло известие о разорении Казани и повергло всех в уныние. Явилось опасение за судьбу Первопрестольной. Из Нижнего долетел крик о помощи губернатора Ступишина. Екатерина II тут же созвала членов Тайного совета и объявила, что для спасения империи намерена сама отправиться в Москву, чтобы на месте возглавить борьбу с мятежниками и вселить уверенность в ее обывателей. Она потребовала, чтобы собравшиеся высказали свое мнение относительно ее решения. Все молчали. Молчание стало тягостным. […]

имя наше властью

«А как ныне имя наше властью Всевышней десницы в России процветает, того ради повелеваем сим нашим именным указом: кои дворяне в своих поместьях и вотчинах находятся, оных противников нашей власти, возмутителей империи и разорителей крестьян, ловить, казнить и вешать… по истреблении которых всякий сможет восчувствовать тишину, спокойную жизнь, кои до века продолжаться будут». […]

Двадцатипятикратное численное

Двадцатипятикратное численное превосходство над противником вселяло надежду на успех. Дважды Пугачев бросал в атаку своих бородатых рыцарей. «Злодеи наступали на меня с такою пушечною и ружейною стрельбою и с таким отчаянием, — доносил начальству Иван Михельсон, — коего только в лучших войсках найтить надеялся».

Понятно: не похвалишь противника — преуменьшишь значение победы над ним. Но эта оценка была, по-видимому, достаточно объективной. Только вряд ли она может служить основанием для возведения Пугачева в степень военачальника, наделенного природой талантом полководца. […]

продержался бы и семи дней

Но не продержался бы и семи дней. На народ действительно нельзя было положиться. Когда начался обстрел осажденных, загорелись деревянные постройки и крыша Спасского монастыря в самом кремле. Старые крепостные стены в любой момент могли рухнуть. Солдаты начали роптать, говорили, что небольшой гарнизон не в состоянии защитить себя и других и лучше уж сдаться, чем напрасно проливать кровь. Потемкин приказал повесить двух смутьянов и «тем устрашил всех и принудил к повиновению». Пугачевцы отошли. Наступила ночь, люди «не знали, что сулит им грядущий день, ежеминутно ожидали нападения, готовились к смерти». […]

Матушка!

— Матушка! Матушка! — раздался звонкий детский голос. — Смотри-ка, батюшка меж казаков ездит!

— Емельян! Собака! Неверный супостат! — истошно закричала Софья.

— Экая злющая, — весело сказал казак, сопровождавший бывших колодников, — кого это ты поносишь?

— Мужа своего окаянного, — огрызнулась женщина, — вон на коне красуется. […]

Слухи о приближении

Слухи о приближении Пугачева к Казани породили панику. Губернатор отправил свое семейство в Козьмодемьянск. Его примеру последовали другие. По Московской, Пензенской и Симбирской дорогам тянулись вереницы обозов с беженцами и их имуществом. Оставшаяся без присмотра чернь предалась разгулу и пьянству, а чиновники — унынию и отчаянию. И это понятно: с тех пор как гарнизонные батальоны разошлись по разным командам, город, по существу, оказался беззащитным перед опустошительным нашествием восставших. […]

Страница 9 из 73«...567891011121314...203040...»